Во Флориду я поехал, чтобы проверить свою гипотезу

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 10

 


 

борются с се-
бе подобными яркие коралловые рыбы, и что у меня уже сложилось предвари-
тельное представление о биологическом значении этой борьбы. Во Флориду я
поехал, чтобы проверить свою гипотезу. Если бы факты противоречили ей, -
я был готов сразу же выбросить ее за борт. Или, лучше сказать, был готов
выплюнуть ее в море через дыхательную трубку: ведь трудно что-нибудь
выбросить за борт, когда плаваешь под водой. А вообще - нет лучшей за-
рядки для исследователя, чем каждое утро перед завтраком перетряхивать
свою любимую гипотезу. Молодость сохраняет.
Когда я, за несколько лет до того, начал изучать в аквариуме красоч-
ных рыб с коралловых рифов, меня влекла не только эстетическая радость
от их чарующей красоты - влекло и "чутье" на интересные биологические
проблемы. Прежде всего напрашивался вопрос: для чего же все-таки эти ры-
бы такие яркие?
Когда биолог ставит вопрос в такой форме - "для чего?" - он вовсе не
стремится постичь глубочайший смысл мироздания вообще и рассматриваемого
явления в частности: постановка вопроса гораздо скромнее - он хотел бы
узнать нечто совсем простое, что в принципе всегда поддается исследова-
нию. С тех пор как, благодаря Чарлзу Дарвину, мы знаем об историческом
становлении органического мира - и даже кое-что о его причинах, - вопрос
"для чего?" означает для нас нечто вполне определенное. А именно - мы
знаем, что причиной изменения формы органа является его функция. Лучшее
- всегда враг хорошего. Если незначительное, само по себе случайное,
наследственное изменение делает какой-либо орган хоть немного лучше и
эффективнее, то носитель этого признака и его потомки составляют своим
не столь одаренным сородичам такую конкуренцию, которой те выдержать не
могут. Раньше или позже они исчезают с лица Земли. Этот вездесущий про-
цесс называется естественным отбором. Отбор - это один из двух великих
конструкторов эволюции; второй из них - предоставляющий материал для от-
бора - это изменчивость, или мутация, существование которой Дарвин с ге-
ниальной прозорливостью постулировал в то время, когда ее существование
еще не было доказано.
Все великое множество сложных и целесообразных конструкций животных и
растений всевозможнейших видов обязано своим возникновением терпеливой
работе Изменчивости и Отбора за многие миллионы лет. В этом мы убеждены
теперь больше, чем сам Дарвин, и - как мы вскоре увидим - с большим ос-
нованием. Некоторых может разочаровать, что все многообразие форм жизни
- чья гармоническая соразмерность вызывает наше благоговение, а красота
восхищает эстетическое чувство - появилось таким прозаическим и, глав-
ное, причинно-обусловленным путем. Но естествоиспытатель не устает вос-
хищаться именно тем, что Природа создает все свои высокие ценности, ни-
когда не нарушая собственных законов.
Наш вопрос "для чего?" может иметь разумный ответ лишь в том случае,
если оба великих конструктора работали вместе, как мы упомянули выше. Он
равнозначен вопросу о функции, служащей сохранению вида. Когда на воп-
рос: "Для чего у кошек острые кривые когти?" - мы отвечаем: "Чтобы ло-
вить мышей" - это вовсе не говорит о нашей приверженности к метафизичес-
кой телеологии, а означает лишь то, что ловля мышей является специальной
функцией, важность которой для сохранения вида выработала у всех кошек
именно такую форму

 

Назад                         Вперед