Такое внезапное обрушение запретов агрессии, построенных на привычке, представляет

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 105

 


 

даже забывали выле-
тать на волю, чтобы принести корм маленьким птенцам, появившимся к этому
времени. Такое внезапное обрушение запретов агрессии, построенных на
привычке, представляет собой очевидную опасность, угрожающую связям меж-
ду партнерами каждый раз, когда пара разлучается даже на короткий срок.
Так же очевидно, что подчеркнутая церемония умиротворения, которая каж-
дый раз наблюдается при воссоединении пары, служит не для чего иного,
как для предотвращения этой опасности. С таким предположением согласует-
ся и то, что "приветствие" бывает тем возбужденнее и интенсивнее, чем
продолжительнее была разлука.
Наш человеческий смех, вероятно, тоже в своей первоначальной форме
был церемонией умиротворения или приветствия. Улыбка и смех, несомненно,
соответствуют различным степеням интенсивности одного и того же поведен-
ческого акта, т.е. они проявляются при различных порогах специфического
возбуждения, качественно одного и того же. У наших ближайших родственни-
ков - у шимпанзе и гориллы - нет, к сожалению, приветственной мимики,
которая по форме и функции соответствовала бы смеху. Зато есть у многих
макак, которые в качестве жеста умиротворения скалят зубы - и время от
времени, чмокая губами, крутят головой из стороны в сторону, сильно при-
жимая уши. Примечательно, что некоторые люди на Дальнем Востоке, при-
ветствуя улыбкой, делают то же самое точно таким же образом. Но самое
интересное - при интенсивной улыбке они держат голову так, что лицо об-
ращено не прямо к тому, кого приветствуют, а чуть-чуть в сторону, мимо
него. С точки зрения функциональности ритуала совершенно безразлично,
какая часть его формы заложена в генах, а какая закреплена культурной
традицией учтивости.
Во всяком случае, заманчиво считать приветственную улыбку церемонией
умиротворения, возникшей - подобно триумфальному крику гусей - путем ри-
туализации переориентированной угрозы. При взгляде на обращенный мимо
собеседника дружелюбный оскал учтивого японца появляется искушение пред-
положить, что это именно так.
За такое предположение говорит и то, что при очень интенсивном, даже
пылком приветствии двух друзей их улыбки внезапно переходят в громкий
смех, который каждому из них кажется слишком не соответствующим его
чувствам, когда при встрече после долгой разлуки он неожиданно прорыва-
ется откуда-то из вегетативных глубин. Объективный наблюдатель просто
обязан уподобить поведение таких людей гусиному триумфальному крику.
Во многих отношениях аналогичны и ситуации, вызывающие смех. Если
несколько простодушных людей, - скажем, маленьких детей, - вместе высме-
ивают кого-то другого или других, не принадлежащих к их группе, то в
этой реакции, как и в других переориентированных жестах умиротворения,
содержится изрядная доля агрессии, направленной наружу, на не-чле-
на-группы. И смех, который обычно очень трудно понять, - возникающий при
внезапной разрядке какой-либо конфликтной ситуации, - тоже имеет анало-
гии в жестах умиротворения и приветствия многих животных. Собаки, гуси
и, вероятно, многие другие животные разражаются бурными приветствиями,
когда внезапно разряжается мучительная ситуация конфликта. Понаблюдав за
собой, я могу с уверенностью утверждать, что общий смех не только
действует как чрезвычайно сильное средство отведения агрессии, но и дос-
тавляет ощутимое чувство социального единения.
Исходной, а во многих случаях даже главной функцией всех только что
упомянутых ритуалов может быть простое предотвращение борьбы. Однако да-
же на сравнительно низкой ступени развития - как показывает, например,
"рэбрэб-болтовня" у кряквы - эти

 

Назад                         Вперед