Эта вера происходит из утрирова- ния кантианской философии ценностей, которая в

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 135

 


 

ценности не имеет. Эта вера происходит из утрирова-
ния кантианской философии ценностей, которая в свою очередь является
следствием идеалистического разделения мира на две части. Как уже указы-
валось, страх перед причинностью, о котором мы только что говорили, яв-
ляется одним из эмоционально мотивированных оснований для высокой оценки
непознаваемого; однако здесь замешаны и другие неосознанные факторы.
Непредсказуемо поведение Властителя, Отца, в образе которых всегда при-
сутствует какая-то доля произвола и несправедливости. Непостижим приго-
вор Божий. Если нечто можно естественным образом объяснить, им можно и
овладеть; и вместе со своей непредсказуемостью оно часто теряет почти
всю свою ужасность. Из перуна - который Зевс метал по своему произволу,
не поддающемуся никакому разумению, - Бенждамен Франклин сделал простую
электрическую искру, и громоотвод защищает от нее наши дома.
Необоснованное опасение, что причинное постижение природы может ее
развенчать, является вторым главным мотивом страха перед причинностью.
Так возникает еще одна помеха исследованию, которая тем сильнее, чем вы-
ше в человеке благоговение перед красотой и величием Вселенной, чем
прекраснее и значительнее кажется ему какое-то явление природы.
Запрет исследований, происходящий из этой трагической причины, тем
опаснее, что он никогда не переступает порог сознания. Спросите - и каж-
дый с чистой совестью отрекомендуется поклонником естественных наук. Бо-
лее того, такие люди могут и сами быть крупными исследователями в ка-
кой-то ограниченной области; но в подсознании они решительно настроены
не заходить в попытках научного исследования в границы того, к чему от-
носятся с благоговением. Возникающая таким образом ошибка состоит не в
том, что допускается существование непознаваемого. Никто не знает лучше
самих ученых, что человеческое познание не безгранично; но оно постоянно
доказывает, что мы не знаем, где проходит, его граница. "В глубь Приро-
ды, - писал Кант, - проникают исследование и анализ ее явлений. Неиз-
вестно, как далеко это может повести в будущем". Возникающее подобным
образом препятствие к исследованию является совершенно произвольной гра-
ницей между познаваемым и уже не познаваемым. Многие отличные натуралис-
ты испытывали такое благоговение перед жизнью и ее особенностями, что
проводили границу у ее возникновения. Они предполагали особую жизненную
силу, некий направляющий всесоздающий фактор, который нельзя признать ни
необходимым, ни достаточным для научного объяснения. Другие проводят
границу там, где, по их ощущению, человеческое достоинство требует прек-
ратить все попытки естественного объяснения.
Как относится или как должен относиться к действительным границам че-
ловеческого познания настоящий ученый, я понял в ранней молодости из
высказывания одного крупного биолога, которое наверняка не было обдумано
заранее. Никогда не забуду, как Альфред Кюн делал однажды доклад в
Австрийской академии наук и закончил его словами Гете: "Высшее счастье
мыслящего человека - постичь постижимое и спокойно почитать непостижи-
мое". Сказав это, он на миг задумался, потом протестующе поднял руку и
звонко, перекрывая уже начавшиеся аплодисменты, воскликнул: "Нет, госпо-
да! Не спокойно, а не спокойно!" Настоящего естествоиспытателя можно оп-
ределить именно по его способности уважать то постижимое, которое ему
удалось постичь, не меньше чем прежде. Ведь именно из этого вырастает
для него возможность хотеть, чтобы было постигнуто то, что кажется не-
постижимым; он совершенно не боится развенчать природу проникновением в
причины ее явлений. Впрочем, природа

 

Назад                         Вперед