Серые гуси стоят над мертвым другом с шипением, в наивысшей готовности к обороне

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 143

 


 

Общественные высшие животные часто реагируют на внезапную смерть со-
родича самым драматическим образом. Серые гуси стоят над мертвым другом
с шипением, в наивысшей готовности к обороне. Это описывает Хейнрот, ко-
торый однажды застрелил гуся в присутствии его семьи. Я видел то же са-
мое, когда египетский гусь ударил в голову молодого серого; тот, шата-
ясь, добежал до родителей и тотчас умер от мозгового кровоизлияния. Ро-
дители не могли видеть удара и потому реагировали на падение и смерть
своего ребенка точно так же. Мюнхенский слон Вастл, который без како-
го-либо агрессивного умысла, играя, тяжело ранил своего служителя, -
пришел в величайшее волнение и встал над раненым, защищая его, чем, к
сожалению, помешал оказать ему своевременную помощь. Бернхард Гржимек
рассказывал мне, что самец шимпанзе, который укусил и серьезно поранил
его, пытался стянуть пальцами края раны, когда у него прошла вспышка
ярости.
Вполне вероятно, что первый Каин тотчас же понял ужасность своего
поступка. Довольно скоро должны были пойти разговоры, что если убивать
слишком много членов своего племени - это поведет к нежелательному ос-
лаблению его боевого потенциала. Какой бы ни была воспитательная кара,
предотвращавшая беспрепятственное применение нового оружия, во всяком
случае, возникла какая-то, пусть примитивная, форма ответственности, ко-
торая уже тогда защитила человечество от самоуничтожения.
Таким образом, первая функция, которую выполняла ответственная мораль
в истории человечества, состояла в том, чтобы восстановить утраченное
равновесие между вооруженностью и врожденным запретом убийства. Во всех
прочих отношениях требования разумной ответственности могли быть у пер-
вых людей еще совсем простыми и легко выполнимыми.
Рассуждение не будет слишком натянутым, если мы предположим, что пер-
вые настоящие люди, каких мы знаем из доисторических эпох - скажем, кро-
маньонцы, - обладали почти в точности такими же инстинктами, такими же
естественными наклонностями, что и мы; что в организации своих сообществ
и в столкновениях между ними они вели себя почти так же, как некоторые
еще и сегодня живущие племена, например папуасы центральной Новой Гви-
неи. У них каждое из крошечных селений находится в постоянном состоянии
войны с соседями, в отношениях взаимной умеренной охоты за головами.
"Умеренность", как ее определяет Маргарэт Мид, состоит в том, что не
предпринимаются организованные разбойничьи походы с целью добычи вожде-
ленных человеческих голов, а лишь при оказии, случайно встретив на гра-
нице своей области какую-нибудь старуху или пару детей, "зовут с собой"
их головы.
Ну а теперь - предполагая наши допущения верными - представим себе,
что мужчина живет в таком сообществе с десятком своих лучших друзей, с
их женами и детьми.
Все мужчины неизбежно должны стать побратимами; они - друзья в самом
настоящем смысле слова, каждый не раз спасал другому жизнь. И хотя между
ними возможно какое-то соперничество из-за главенства, из-за девушек и
т.д., - как бывает, скажем, у мальчишек в школе, - оно неизбежно отходит
на задний план перед постоянной необходимостью вместе защищаться от
враждебных соседей. А сражаться с ними за само существование своего со-
общества приходилось так часто, что все побуждения внутривидовой агрес-
сии насыщались с избытком. Я думаю, что при таких обстоятельствах в этом
содружестве из пятнадцати мужчин, любой из

 

Назад                         Вперед