Как при нападении хищника на добычу или при травле хищника его жерт- вами, так

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 20

 


 

что мне пришлось спасать хищного великана от этих безобидных
с виду малюток.
Как при нападении хищника на добычу или при травле хищника его жерт-
вами, так же очевидна видосохраняющая функция третьего типа боевого по-
ведения, который мы с X.
Хедигером называем критической реакцией. В английском языке выражение
"сражаться, как крыса, загнанная в угол" символизирует отчаянную борьбу,
в которую боец вкладывает все, потому что не может ни уйти, ни рассчиты-
вать на пощаду. Эта форма боевого поведения, самая яростная, мотивирует-
ся страхом, сильнейшим стремлением к бегству, которое не может быть реа-
лизовано потому, что опасность слишком близка. Животное, можно сказать,
уже не рискует повернуться к ней спиной - и нападает само, с пресловутым
"мужеством отчаяния". Именно это происходит, когда бегство невозможно
из-за ограниченности пространства - как в случае с загнанной крысой, -
но точно так же

может подействовать и необходимость защиты выводка или семьи. Нападе-
ние курицы-наседки или гусака на любой объект, слишком приблизившийся к
птенцам, тоже следует считать критической реакцией. При внезапном появ-
лении опасного врага в пределах определенной критической зоны многие жи-
вотные яростно набрасываются на него, хотя бежали бы с гораздо большего
расстояния, если бы заметили его приближение издали. Как показал Хеди-
гер, цирковые дрессировщики загоняют своих хищников в любую точку арены,
ведя рискованную игру на границе между дистанцией бегства и критической
дистанцией. В тысяче охотничьих рассказов можно прочесть, что крупные
хищники наиболее опасны в густых зарослях. Это прежде всего потому, что
там дистанция бегства особенно мала; зверь в чаще чувствует себя укрытым
и рассчитывает на то, что человек, продираясь сквозь заросли, не заметит
его, даже если пройдет совсем близко. Но если при этом человек перешаг-
нет рубеж критической дистанции зверя, то происходит так называемый нес-
частный случай на охоте - быстро и трагично.
В только что рассмотренных случаях борьбы между животными различных
видов есть общая черта: здесь вполне ясно, какую пользу для сохранения
вида получает или "должен" получить каждый из участников борьбы. Но и
внутривидовая агрессия - агрессия в узком и собственном смысле этого
слова - тоже служит сохранению вида.
В отношении ее тоже можно и нужно задать дарвиновский вопрос "для че-
го? ". Многим это покажется не столь уж очевидным; а люди, свыкшиеся с
идеями классического психоанализа, могут усмотреть в таком вопросе зло-
намеренную попытку апологии Жизнеуничтожающего Начала, или попросту Зла.
Обычному цивилизованному человеку случается увидеть подлинную агрессию
лишь тогда, когда сцепятся его сограждане или домашние животные; разуме-
ется, он видит лишь дурные последствия таких раздоров. Здесь поистине
устрашающий ряд постепенных переходов - от петухов, подравшихся на по-
мойке, через грызущихся собак, через мальчишек, разбивающих друг другу
носы, через парней, бьющих друг другу об головы пивные кружки, через
трактирные побоища, уже слегка окрашенные политикой, - приводит наконец
к войнам и к атомной бомбе.
У нас есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее
серьезной опасностью, какая грозит человечеству в современных условиях
культурно-исторического и технического развития. Но перспектива побороть
эту опасность отнюдь не улучшится, если мы будем относиться к ней как к
чему-то метафизическому и неотвратимому; если же попытаться проследить

 

Назад                         Вперед