Однако это вовсе не единственное средство такого рода; великие конструкторы

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 37

 


 

русло. Однако это вовсе не единственное средство такого рода; великие
конструкторы эволюции - Изменчивость и Отбор - очень редко ограничивают-
ся одним-единственным способом.
Сама сущность их экспериментальной "игры в кости" позволяет им зачас-
тую натолкнуться на несколько вариантов - и применить их вместе, удваи-
вая и утраивая надежность решения одной и той же проблемы. Это особенно
ценно для различных механизмов поведения, призванных предотвращать
увечье или убийство сородича. Чтобы объяснить эти механизмы, мне снова
придется начать издалека. И прежде всего я постараюсь описать один все
еще очень загадочный эволюционный процесс, создающий поистине нерушимые
законы, которым социальное поведение многих высших животных подчиняется
так же, как поступки цивилизованного человека - самым священным обычаям
и традициям.
Когда мой учитель и друг сэр Джулиан Хаксли незадолго до первой миро-
вой войны предпринял свое в подлинном смысле слова пионерское исследова-
ние поведения чомги, он обнаружил чрезвычайно занимательный факт:
некоторые действия в процессе филогенеза утрачивают свою собственную,
первоначальную функцию и превращаются в чисто символические церемонии.
Этот процесс он назвал ритуализацией. Он употреблял этот термин без ка-
ких-либо кавычек, т.е. без колебаний отождествлял культурно-исторические
процессы, ведущие к возникновению человеческих ритуалов, с процессами
эволюционными, породившими столь удивительные церемонии животных. С чис-
то функциональной точки зрения такое отождествление вполне оправданно,
как бы мы ни стремились сохранить сознательное различие между историчес-
кими и эволюционными процессами. Мне предстоит теперь выявить порази-
тельные аналогии между ритуалами, возникшими филогенетически и культур-
но-исторически, и показать, каким образом они находят свое объяснение
именно в тождественности их функций.
Прекрасный пример того, как ритуал возникает филогенетически, как он
приобретает свой смысл и как изменяется в ходе дальнейшего развития, -
предоставляет нам изучение одной церемонии у самок утиных птиц, так на-
зываемого натравливания. Как и у многих других птиц с такой же семейной
организацией, у уток самки хотя и меньше размером, но не менее агрессив-
ны, чем самцы.
Поэтому при столкновении двух пар часто случается, что распаленная
яростью утка продвигается к враждебной паре слишком далеко, затем пуга-
ется собственной храбрости и торопится назад, под защиту более сильного
супруга.
Возле него она испытывает новый прилив храбрости и снова начинает уг-
рожать враждебной паре, но на этот раз уже не расстается с безопасной
близостью своего селезня.


В своем первоначальном виде эта последовательность действий совершен-
но произвольна по форме, в зависимости от игры противоположных побужде-
ний, стимулирующих утку. Временная последовательность, в которой преоб-
ладают боевой задор, страх, поиск защиты и новое стремление к нападению,
легко и ясно читается по выразительным движениям утки, и прежде всего по
ее положению в пространстве. Например, у нашей европейской пеганки весь
этот процесс не содержит никаких закрепленных ритуалом элементов, кроме
определенного движения головы, связанного с особым звуком. Как всякая
подобная ей птица, при атаке утка бежит в сторону врага, низко вытянув
шею, а затем, тотчас же подняв голову, обратно к супругу. Очень часто
утка, убегая, заходит за селезня и огибает его полукругом, так что в ре-
зультате - когда она снова начинает угрожать - оказывается в позиции
сбоку от супруга, с головой, обращенной прямо в сторону

 

Назад                         Вперед