Ритуалы, возникающие в ходе истории человеческой культуры, не коре- нятся в

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 43

 


 

задачу ритуалы, возникшие как раз из переориентированных движений
нападения.
Ритуалы, возникающие в ходе истории человеческой культуры, не коре-
нятся в наследственности, а передаются традицией, так что каждый индивид
должен усвоить их заново путем обучения. Но, несмотря на это различие,
параллели заходят так далеко, что можно с полным правом опускать здесь
кавычки, как это и делал Хаксли. В то же время именно эти функциональные
аналогии показывают, как с помощью совершенно различных механизмов Вели-
кие Конструкторы достигают почти одинаковых результатов.
У животных нет символов, передаваемых по традиции из поколения в по-
коление. Вообще, если захотеть дать определение животного, которое отде-
ляло бы его от человека, то именно здесь и следует провести границу.
Впрочем, и у животных случается, что индивидуально приобретенный опыт
передается от старших к молодым посредством обучения. Такая подлинная
традиция существует лишь у тех форм животных, у которых высокая способ-
ность к обучению сочетается с высоким развитием общественной жизни. Яв-
ления такого рода доказаны, например, у галок, серых гусей и крыс. Одна-
ко эти передаваемые знания ограничиваются самыми простыми вещами, такими
как знание маршрутов, определенных видов пищи или опасных врагов, а у
крыс еще и знание опасности ядов.
Необходимым общим элементом, который присутствует как в этих простых
традициях у животных, так и в высочайших культурных традициях у челове-
ка, является привычка. Жестко закрепляя уже приобретенное, она играет
такую же роль в становлении традиций, как наследственность в эволюцион-
ном возникновении ритуалов.
Решающая роль привычки при простом обучении маршруту у птицы может
дать результат, похожий на возникновение сложных культурных ритуалов у
человека; насколько похожий - это я понял однажды из-за случая, которого
не забуду никогда. В то время основным моим занятием было изучение моло-
дой серой гусыни, которую я воспитывал, начиная с яйца, так что ей приш-
лось перенести на мою персону все поведение, какое в нормальных условиях
относилось бы к ее родителям. Об этом замечательном процессе, который мы
называем запечатленном, и о самой гусыне Мартине подробно рассказано в
одной из моих прежних книг. Мартина в самом раннем детстве приобрела од-
ну твердую привычку. Когда в недельном возрасте она была уже вполне в
состоянии взбираться по лестнице, я попробовал не нести ее к себе в
спальню на руках, как это бывало каждый вечер до того, а заманить, чтобы
она шла сама. Серые гуси плохо реагируют на любое прикосновение, пугают-
ся, так что по возможности лучше их от этого беречь. В холле нашего
альтенбергского дома справа от центральной двери начинается лестница,
ведущая на верхний этаж. Напротив двери - очень большое окно. И вот,
когда Мартина, послушно следуя за мной по пятам, вошла в это помещение,
- она испугалась непривычной обстановки и устремилась к свету, как это
всегда делают испуганные птицы; иными словами, она прямо от двери побе-
жала к окну, мимо меня, а я уже стоял на первой ступеньке лестницы. У
окна она задержалась на пару секунд, пока не успокоилась, а затем снова
пошла следом - ко мне на лестницу и за мной наверх. То же повторилось и
на следующий вечер, но на этот раз ее путь к окну оказался

 

Назад                         Вперед