Многие инстинктивные ритуалы, многие культурные церемонии, даже слова всех

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 49

 


 

приспособлении - оба могут стать в высшей
степени специализированными.
Многие инстинктивные ритуалы, многие культурные церемонии, даже слова
всех человеческих языков обязаны своей нынешней формой этому процессу
взаимного приспособления передатчика и приемника; тот и другой являются
партнерами в исторически развивавшейся системе связи. В таких случаях
часто бывает невозможно проследить возникновение ритуала, обнаружить его
неритуализованный прототип, потому что форма его изменилась до неузнава-
емости. Но если переходные ступени линии развития можно изучить у дру-
гих, ныне живущих видов - или в других, ныне существующих культурах, -
такое сравнительное исследование может позволить пройти назад по той
тропе, вдоль которой шла в своем развитии нынешняя форма какой-нибудь
причудливой и сложной церемонии. Именно это и придает сравнительным исс-
ледованиям такую привлекательность.


Как при филогенетической, так и при культурной ритуализации вновь
развивающийся шаблон поведения приобретает самостоятельность совершенно
особого рода.
И инстинктивные, и культурные ритуалы становятся автономными мотива-
циями поведения, потому что сами они превращаются в новую цель, достиже-
ние которой становится насущной потребностью организма. Самая сущность
ритуала как носителя независимых мотивирующих факторов ведет к тому, что
он перерастает свою первоначальную функцию коммуникации и приобретает
способность выполнять две новые, столь же важные задачи; а именно -
сдерживание агрессии и формирование связей между особями одного и того
же вида. Мы уже видели, каким образом церемония может превратиться в
прочный союз, соединяющий определенных индивидов; в 11-й главе я подроб-
но покажу, как церемония, сдерживающая агрессию, может развиться в фак-
тор, определяющий все социальное поведение, который в своих внешних про-
явлениях сравним с человеческой любовью и дружбой.
Два шага развития, ведущие в ходе культурной ритуализации от взаимо-
понимания к сдерживанию агрессии - а оттуда дальше к образованию личных
связей, - безусловно аналогичны тем, какие наблюдаются в эволюции инс-
тинктивных ритуалов, показанной в 11-й главе на примере триумфального
крика гусей. Тройная функция - запрет борьбы между членами группы, удер-
жание их в замкнутом сообществе и отграничение этого сообщества от дру-
гих подобных групп - настолько явно проявляется и в ритуалах культурного
происхождения, что эта аналогия наталкивает на ряд важных соображений.
Существование любой группы людей, превосходящей по своим размерам та-
кое сообщество, члены которого могут быть связаны личной любовью и друж-
бой, основывается на этих трех функциях культурно-ритуализованного пове-
дения. Общественное поведение людей пронизано культурной ритуализацией
до такой степени, что именно из-за ее вездесущности это почти не доходит
до нашего сознания. Если захотеть привести пример заведомо неритуализо-
ванного поведения человека, то придется обратиться к таким действиям,
которые открыто не производятся, как неприкрытая зевота или потягивание,
ковыряние в носу или почесывание в неудобоназываемых частях тела.
Все, что называется манерами, разумеется, жестко закреплено культур-
ной ритуализацией. "Хорошие" манеры - по определению - это те, которые
характеризуют собственную группу; мы постоянно руководствуемся их требо-
ваниями, они становятся нашей второй натурой. В повседневной жизни мы не
осознаем, что их назначение состоит в торможении агрессии и в создании
социального союза. Между тем, именно они и создают "групповую общность",
как это называется у социологов.
Функция манер как средства постоянного взаимного умиротворения членов
группы становится ясной сразу же,

 

Назад                         Вперед