Безжизненного каменистого дна не вид- но нигде: все пространство вокруг заполнено

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 5

 


 

обхват и высотой со стол, некрасивой, но правильной формы, слов-
но сделанные человеческими руками. Безжизненного каменистого дна не вид-
но нигде: все пространство вокруг заполнено густой порослью мшанок, гид-
рополипов и губок; фиолетовые и оранжево-красные виды покрывают дно
большими пятнами, и о многих из этих пестрых бугристых покрывал я даже
не знаю - животные это или растения.
Не прилагая усилий, я выплываю постепенно на все меньшую глубину; ко-
раллов становится меньше, зато растений больше. Подо мной расстилаются
обширные леса очаровательных водорослей, имеющих ту же форму и те же
пропорции, что африканская зонтичная акация; и это сходство прямо-таки
навязывает иллюзию, будто я парю не над коралловым атлантическим дном на
высоте человеческого роста, а в сотни раз выше - над эфиопской саванной.
Подо мной уплывают вдаль широкие поля морской травы - у карликовой травы
и поля поменьше, - и когда воды подо мною остается чуть больше метра -
при взгляде вперед я вижу длинную, темную, неровную стену, которая прос-
тирается влево и вправо, насколько хватает глаз, и без остатка заполняет
промежуток между освещенным дном и зеркалом водной поверхности. Это -
многозначительная граница между морем и сушей, берег Лигнум Витэ Кэй,
Острова Древа Жизни.
Вокруг становится гораздо больше рыб. Они десятками разлетаются подо
мной, и это снова напоминает аэроснимки из Африки, где стада диких жи-
вотных разбегаются во все стороны перед тенью самолета. Рядом, над гус-
тыми лугами взморника, забавные толстые рыбы-шары разительно напоминают
куропаток, которые вспархивают над полем из-под колосьев, чтобы, проле-
тев немного, нырнуть в них обратно. Другие рыбы поступают наоборот -
прячутся в водоросли прямо под собою, едва я приближаюсь. Многие из них
самых невероятных расцветок, но при всей пестроте их краски сочетаются
безукоризненно. Толстый "дикобраз" с изумительными дьявольскими рожками
над ультрамариновыми глазами лежит совсем спокойно, осклабившись, я ему
ничего плохого не сделал.
А вот мне один из его родни сделал: за несколько дней до того я неос-
торожно взял такую рыбку (американцы называют ее "шипастый коробок"), и
она - своим попугайским клювом из двух зубов, растущих друг другу
навстречу и острых как бритвы, - без труда отщипнула у меня с пальца по-
рядочный кусок кожи. Я ныряю к только что замеченному экземпляру - на-
дежным, экономным способом пасущейся на мелководье утки, подняв над во-
дой заднюю часть, - осторожно хватаю этого малого и поднимаюсь с ним на-
верх. Сначала он пробует кусаться, но вскоре осознает серьезность поло-
жения и начинает себя накачивать. Рукой я отчетливо ощущаю, как "работа-
ет поршень" маленького насоса - глотательных мышц рыбы. Когда она дости-
гает предела упругости своей кожи и превращается у меня на ладони в туго
надутый шар с торчащими во все стороны шипами - я отпускаю ее и забавля-
юсь потешной торопливостью, с какой она выплевывает лишнюю воду и исче-
зает в морской траве.
Затем я поворачиваюсь к стене, отделяющей здесь море от суши. С пер-
вого взгляда можно подумать, что она из туфа - так причудливо изъедена
ее поверхность, столько пустот смотрят на меня, черных и бездонных,
словно глазницы черепов. На самом же деле эта скала -

 

Назад                         Вперед