Я уже подчеркивал, что каждая ритуализованная норма социального пове- дения

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Конрад Лоренц. Агрессия. Часть 52

 


 

часто пришлось бы сталкиваться с взаимным наложением разных
понятий группы, как, например, национальное и религиозное сообщества.
Я уже подчеркивал, что каждая ритуализованная норма социального пове-
дения приобретает движущую силу за счет эмоциональной подоплеки. Эрик
Эриксон недавно показал, что привычка к различению добра и зла начинает-
ся в раннем детстве и продолжает развиваться до самой зрелости человека.
В принципе нет никакой разницы между упорством в соблюдении правил оп-
рятности, внушенных нам в раннем детстве, и верностью национальным или
политическим традициям, нормам и ритуалам, в соответствии с которыми нас
формировала дальнейшая жизнь. Жесткость традиционного ритуала и настой-
чивость, с которой мы его придерживаемся, существенны для выполнения его
необходимой функции. Но в то же время он, как и сравнимые с ним жестко
закрепленные инстинктивные акты социального поведения, требует контроля
со стороны нашей разумной, ответственной морали.
Правильно и закономерно, что мы считаем "хорошими" те обычаи, которым
научили нас родители; что мы свято храним социальные ритуалы, переданные
нам традицией нашей культуры. Но мы должны, со всей силой своего от-
ветственного разума, подавлять нашу естественную склонность относиться к
социальным нормам и ритуалам других культур как к неполноценным. Темная
сторона псевдовидообразования состоит в том, что оно подвергает нас
опасности не считать людьми представителей других псевдовидов. Очевидно,
именно это и происходит у многих первобытных племен, в языках которых
название собственного племени синонимично слову "люди". Когда они съеда-
ют убитых воинов враждебного племени, то, с их точки зрения, это вовсе
не людоедство.
Моральные выводы из естественной истории псевдовидообразования состо-
ят в том, что мы должны научиться терпимости к другим культурам, должны
отбросить свою культурную или национальную спесь - и уяснить себе, что
социальные нормы и ритуалы других культур, которым их представители хра-
нят такую же верность, как мы своим, с тем же правом могут уважаться и
считаться священными. Без терпимости, вытекающей из этого осознания, че-
ловеку слишком легко увидеть воплощение зла в том, что для его соседа
является наивысшей святыней. Как раз нерушимость социальных норм и риту-
алов, в которой состоит их величайшая ценность, может привести к самой

ужасной из войн, к религиозной войне. И именно она грозит нам сегод-
ня!
Здесь снова возникает опасность, что меня неверно поймут, как это
часто бывает, когда я обсуждаю человеческое поведение с точки зрения ес-
тествознания. Я на самом деле сказал, что человеческая верность всем
традиционным обычаям обусловлена попросту привычкой и животным страхом
ее нарушить; далее я подчеркнул, что все человеческие ритуалы возникли
естественным путем, в значительной степени аналогичным эволюции социаль-
ных инстинктов у животных и у человека. Более того, я даже четко пояс-
нил, что все унаследованное человеком из традиции и свято чтимое - не
является абсолютной этической нормой, а освящено лишь в рамках опреде-
ленной культуры. Но все это никоим образом не отрицает важность и необ-
ходимость той твердой верности, с которой любой порядочный человек хра-
нит унаследованные обычаи своей культуры.
Так не будем же глумиться над рабом привычки, сидящим в человеке, ко-
торый возбудил в нем привязанность к ритуалу и заставляет держаться за
этот ритуал с упорством, достойным, казалось бы, лучшего

 

Назад                         Вперед