Затем, при следующем совместном сидении, автор, обращаясь к пустому пространству

На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Бэндлер Р. Гриндер Д. Паттерны гипнотических техник Милтона Эриксона. Часть 80

 


 

Джорджем ежедневно, в течение увеличивающихся промежутков времени, пока не был достигнут рубеж часа. Затем, при следующем совместном сидении, автор, обращаясь к пустому пространству, назвал себя словесно. Джордж не ответил никак. На следующий день представление автором себя было направлена непосредственно Джорджу. Он выпалил подряд кусок своей словесной окрошки, на который автор ответил, в тонах учтивых и отзывчивых, равным количеством своей собственной, тщательно продуманной словесной окрошки. Джордж выглядел озадаченным, и, когда автор закончил, Джордж сделал новый словесный вклад с вопросительной интонацией. Как бы в порядке ответа, автор вербализовал и дальнейшую словесную окрошку. После полудюжины таких словесных обменов Джордж погрузился в молчание, и автор незамедлительно пошел по другим делам. На следующее утро произошел обмен соответствующими приветствиями, с использованием правильных имен обоих. Затем Джордж пустился в долгую “окрошечную” речь, на которую автор учтиво ответил в том же духе. Затем последовал короткий обмен длинными и короткими последовательностями “словесных окрошек”, пока Джордж не замолчал и автор не отправился по своим делам. Так продолжалось некоторое время. Затем Джордж, 116

после очередного утреннего приветствия, делал бессмысленные высказывания без остановки в течение 4 часов. Это утомило автора до того, что он пропустил ленч и сделал полный ответ аналогичного сорта. Джордж внимательно слушал и сделал двухчасовое заявление, на которое опять же был дан утомительный двухчасовой ответ. (Обратили внимание, что Джордж поглядывал на часы в течение всего дня). На следующее утро Джордж вернулся к обычному правильному приветствию, но добавил около двух предложений бессмыслицы, на которые автор ответил бессмыслицей аналогичной протяженности. Джордж сделал реплику: “Говорите осмысленно, доктор”. - “Разумеется, я буду рад. Как ваше последнее имя?”. “О'Донован, и это в первый раз спрашивает тот, кто умеет говорить. Больше пяти лет в этом вшивом бардаке...” (к этому было добавлено одно или несколько предложений словесной окрошки). Автор ответил “Я рад узнать твое имя, Джордж. 5 лет - это слишком долгое время...” (и около двух предложений словесной окрошки авторской).
Остальные события протекали, как можно было ожидать. Целостная его история, с вкраплениями словесной окрошки, была получена с помощью вопросов, разумно приправленных словесной окрошкой. Курс его лечения, никогда полностью не свободный от словесной мешанины, которая была существенно сведена к мало понимаемому бурчанию, был просто замечателен. В пределах года он покинул лечебницу, был хорошо устроен и со все более длинными промежутками возвращался в больницу, чтобы отчитаться о своей продолжающейся и улучшающейся приспособленности. Однако, он всегда начинал свое сообщение или заканчивал его куском словесной бессмыслицы, ожидая того же от автора. В то же время он мог, как он часто делал при этих визитах, противоречиво комментировать: “Ни малейшей чепухи в жизни, здесь ли доктор?”, на что он явно ожидал и получал значащее выражение согласия, к которому добавлялось краткое бессмысленное словосочетание. После того, как он пробыл вне клиники продолжительные 3 года, при удовлетворительной приспособленности, контакт с ним был потерян до получения нами любвеобильной открытки из другого города. Она заключала в себе короткий, но удовлетворительный обзор его приспособленности к отдаленному городу. Она была правильно подписана, но следовавшее его имя было беспорядочным набором слогов. Обратного адреса не было. Он заканчивал отношения в терминах адекватного понимания.
В течение курса психотерапии его нашли поддающимся гипнозу,

 

Назад                         Вперед