На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Ирвин Ялом. Экзистенциальная психотерапия. Часть 253

 


 

самом деле не приближался к тому, чтобы знать кого-либо. Так, заключенные в темной утробе нашей матери, мы приходим в жизнь, не видя ее лица, так нас кладет ей на руки незнакомец, и так, пойманные в эту непреодолимую тюрьму бытия, мы никогда не убегаем из нее, неважно, какие руки могут обнимать нас, какой рот может целовать нас, какое сердце может согревать нас. Никогда, никогда, никогда, никогда, никогда».

Экзистенциальная изоляция – это долина одиночества, к которой много путей. Конфронтация со смертью и свободой неизбежно приведет индивида в эту долину.

Смерть и экзистенциальная изоляция

Именно знание о «моей смерти» заставляет человека в полной мере осознать, что никто не может умереть вместе с кем-то или вместо кого-то. Хайдеггер утверждает, что «хотя человек может пойти на смерть за другого, подобное „умирание за“ никак не означает, что другого хотя бы в малейшей степени избавили от его смерти. Никто не может забрать смерть у другого». Хотя нас могут окружать друзья, хотя другие могут умереть за то же дело, даже хотя другие могут умереть одновременно с нами (подобно тому, как древние египтяне убивали и хоронили слуг вместе с фараоном или как при соглашении о совместном самоубийстве), все же на самом фундаментальном уровне нет более одинокого человеческого переживания, чем переживание умирания.

«Некто», известная средневековая пьеса-моралитэ, сильно и просто рисует одиночество человека при встрече со смертью. К Некто приходит Смерть, которая сообщает ему, что он должен совершить последнее паломничество к Богу. Некто молит о милосердии, но тщетно. Смерть сообщает ему, что он должен подготовиться к дню, которого «не может избежать ни один живущий». В отчаянии Некто торопливо мечется в поисках помощи. Испуганный и к тому же одинокий, он умоляет других сопровождать его в путешествии. Персонаж по имени Родственник отказывается идти с ним.

"Будь радостен,

Соберись с мужеством и не жалуйся.

Но одно, во имя Святой Анны, я должен тебе сказать.

Что до меня, я не составлю тебе компанию".

Так же поступает кузина Некто, она оправдывается тем, что нездорова:

"Нет, во имя Богоматери! У меня сводит ногу,

Не доверяйся мне. Ибо так определил мне Бог,

Что я подведу тебя в твой тяжелейший час".

Таким же образом ему отказывают остальные аллегорические персонажи пьесы

Товарищество, Мирские Блага и Знание. Даже собственные душевные качества покидают его:

"Красота, сила и осмотрительность,

Когда повеяло дыханием смерти,

Поспешно бежали от меня".

В конце концов Некто спасается от всеобъемлющего ужаса экзистенциальной изоляции, потому что одно действующее лицо. Хорошие поступки, готово идти с ним даже на смерть. И это составляет христианскую мораль пьесы, в контексте религии добрые дела предотвращают конечную изоляцию. Но сегодняшний светский Некто, который не может или не хочет принять религиозную веру, должен совершать свое путешествие один.

Свобода и экзистенциальная изоляция

Одиночество существования в качестве собственного родителя. В той мере, в какой человек отвечает за собственную жизнь, он одинок. Ответственность подразумевает авторство, сознавать свое авторство означает отказаться от веры, что есть другой, кто создает и охраняет тебя. Акту самосотворения сопутствует глубокое одиночество. Человек начинает сознавать космическое безразличие вселенной. Может быть, у животных и есть какое-то ощущение пастуха и приюта, но человек с его проклятием самосознания неминуемо остается открыт экзистенции.

Эрих Фромм считал, что изоляция первичный источник тревоги. Он особенно подчеркивал чувство беспомощности, сопутствующее фундаментальной отъединенности человеческого существа.

«Осознание своего

 

Назад                         Вперед