На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Ирвин Ялом. Экзистенциальная психотерапия. Часть 273

 


 

изоляции. Беспорядочное «спаривание» предлагает одинокому индивиду сильную, но временную передышку. Она временна потому, что это не близость, а лишь карикатура на отношения. В компульсивном сексе отсутствуют все признаки подлинной заботы. Индивид использует другого как средство. Он или она использует только часть другого и вступает в отношения только с ней. Такого рода взаимодействие означает, что человек формирует отношения – и чем быстрее, тем лучше ради секса, а вовсе не наоборот, когда половой контакт является проявлением глубоких отношений и способствует им. Сексуально компульсивный индивид – великолепный пример человека, не находящегося в отношениях со всем существом другого. Напротив, он имеет отношения только с той частью, которая служит для удовлетворения его потребности. Наш язык позволяет хорошо отражать эту идею, например, когда мы говорим о «попках», «сoсках» или «жеребцах». Сильный язык секса («завалить», «поиметь», «трахнуть», «снять», «крутить любовь» и т.п.) обозначает обман, агрессию, манипулирование – что угодно, кроме заботы и близости.

Самое главное – сексуально компульсивные индивиды не знают своих партнеров. Собственно говоря, незнание другого и утаивание большей части себя они нередко используют как преимущество, поэтому показывают и видят только то, что способствует обольщению и половому акту. Один из отличительных признаков полового отклонения состоит в том, что индивид вступает в отношения не с другим человеком в целом, а с какой-то частью другого. Например, фетишист имеет отношения не с женщиной (все опубликованные случаи фетишизма – мужские), а с какой-то частью или каким-то аксессуаром женщины, например, туфлей, носовым платком, нижним бельем. В одном обзоре, посвященном человеческим отношениям, говорится: «Если мы занимаемся любовью с женщиной, не устанавливая связи с ее духом, мы фетишисты, даже если в физическом акте используем надлежащие отверстия тела».

Следует ли, в силу вышесказанного, вдумчивому терапевту смотреть критически на всякий половой контакт, не являющийся подлинной, полной заботы межличностной встречей? Значит ли это, что не существует места для секса как для акта ни к чему не обязывающей игры взрослых людей? Эти вопросы в значительной степени этические и нравственные, и терапевт поступает правильно, избегая делать заявления по вопросам, находящимся за пределами его компетенции. Но терапевт все же имеет сказать нечто ценное в случаях индивидов, половые отношения которых всегда частичны и функциональны. Важный пункт в определении сексуальной девиантности – то, что поведение фиксированно и исключительно, то есть девиант может вступать в половые отношения только фиксированным девиантным образом. Ригидное, эксклюзивное половое поведение не только является показателем более глубокой патологии, такое поведение не может не вызвать чувство презрения к себе и экзистенциальную вину. Кьеркегор дал захватывающую картину такой ситуации в «Дневнике соблазнителя», где главный герой посвящает все свое я совращению юной девушки. Он успешно добивается своей цели, но дорого платит за причиненный вред: его жизнь становится пустой, его дух подорван.

Таким образом, сексуально компульсивный индивид и не знает другого, и не близок с ним. Он никогда не заботится о росте другого. Он не только никогда не держит другого полностью в поле зрения, но и никогда не теряет видения себя в отношениях. Он не существует «между», а всегда наблюдает за собой. Бубер назвал такую ориентацию термином «рефлексия» и оплакивал половые отношения, где партнеры не включены в полноценный, подлинный диалог, а живут в мире монолога,

 

Назад                         Вперед