На главную страницу сайта "Судьба и здоровье"

 

Ирвин Ялом. Экзистенциальная психотерапия. Часть 60

 


 

дней назад она стала задавать вопросы о смерти. Разговор начался с вопроса Джейн: возвращаются ли люди весной на землю, подобно цветам? (Примерно неделю назад девочку очень расстроила гибель ее любимого цветка, и мы утешили ее заверением, что он вернется весной.) Я ответила, что они возвращаются по-другому, может быть, как младенцы. Ответ явно обеспокоил Джейн – судя по тому, что она сказала, она ненавидит перемены и старение людей: «Я не хочу, чтобы Нэн становилась другой, не хочу, чтобы она менялась и старилась». Потом «Нэн умрет? Я тоже умру. Все умирают?» Когда я сказала, что да, она горько расплакалась и повторяла: «Но я не хочу умереть, я не хочу умереть…» Затем она спросила, как люди умирают, больно ли это, когда люди умерли, открывают ли они глаза, говорят ли, едят ли, носят ли одежду. Внезапно посреди этих вопросов и слез она заявила: «Теперь я буду дальше пить чай», и все дело было временно забыто.

Интересно, что эта мама с ее неуверенными и неопределенными ответами незадолго до того без всяких затруднений удовлетворила любопытство дочки на предмет рождения детей и того, откуда они берутся. Приведенный выше рассказ она закончила словами. «Это застало меня врасплох. Я ожидала вопросов о рождении и т.п., но вопросы о смерти были неожиданными, а мои собственные представления о ней очень туманны». Разумеется, ребенок чувствует тревогу и замешательство родителей, какие бы успокаивающие слова их ни сопровождали. Жатка для уборки - купить жатку для уборки подсолнечника.

Другие пересказы бесед детей с родителями доносят атмосферу детского страха и любопытства в связи со смертью. Например:

«Недавно во время купания Ричард (5 лет 1 месяц) принялся хныкать и расстраиваться из-за смерти. За день до того, ныряя и выныривая в ванне, он представлял, что никогда не умрет, что будет жить до тысячи лет. А тут он сказал: „Я могу оказаться один, когда буду умирать; ты будешь со мной?“; „Но я не хочу когда-нибудь умереть; я не хочу умирать“. Несколькими днями раньше, когда он выражал страх в связи с незнанием, как умирают, его мама сказала, что ему не стоит беспокоиться об этом: она умрет первой, и он будет знать, как это происходит. Казалось, это его успокоило».

Адам Маурер в своем весьма спорном эссе интригующе размышляет о раннем сознавании смерти младенцами. Первая задача младенца, говорит он, – различение себя и среды, познание бытия как противоположного небытию. Благодаря переходам между сознанием и бессознательным, сном и бодрствованием младенец начинает различать эти два состояния. Что он переживает в ночных приступах паники? Маурер предполагает, что страх и сознавание небытия. Младенец, лежащий в темной, безмолвной комнате, лишенный пищи для зрения и слуха, может впасть в состояние паники, почувствовав себя как бы отделенным от тела, лишь наполовину находящимся в этом мире. (Макс Штерн, изучавший ночные приступы паники, пришел к сходному выводу, ребенок испытывает панический страх перед «ничто».)

Почему младенцам так нравится бросать игрушки с высокого детского стульчика? Если он находит услужливого партнера, возвращающего игрушку, то может продолжать эту игру до бесконечности, пока тот не устанет. Возможно, это эротическое удовольствие от мышечного движения; возможно проявление того, что Роберт Уайт называет влечением к «результативности», – удовольствие, сопряженное с контролем над средой. Маурер предполагает, что младенца завораживает исчезновение и новое появление – доступные ему

 

Назад                         Вперед